0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Проблемы состязательности в уголовном процессе

Уголовный процесс
Сайт Константина Калиновского

Калиновский К.Б. Проблемы реализации принципа состязательности в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации.
// Проблемы совершенствования и применения законодательства о борьбе с преступностью: Материалы Всероссийской научно-практической конференции, посвященной 95-летию Башкирского государственного университета. Часть. 1. Уфа: РИО БашГУ, 2004. С. 94-98.

18 декабря 2004 года Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (УПК РФ) исполнится четыре года. За это время уже вступило в силу двенадцать (!) законов, вносящих изменения и дополнения в УПК РФ. Эти данные свидетельствуют о его несовершенстве, которое вызвано не только низкой юридической техникой, но и недостаточной теоретической обоснованностью ряда процессуальных норм.

Представляется, что многие недостатки теоретической основы УПК РФ связаны с пониманием принципа состязательности, который красной нитью пронизывает все стадии и институты уголовно-процессуального права. Согласно представлениям Петербургской школы уголовного судопроизводства этот принцип — больше чем принцип, он определяет тип, форму или модель процесса, то есть само построение системы уголовного судопроизводства. 1

Общепризнанно, что состязательность определяется разделением уголовно-процессуальных функций обвинения, защиты и разрешения дела в деятельности участников судопроизводства. В результате процесс представляет собой спор равноправных сторон перед независимым от них судом. Однако реализация состязательной идеи в УПК РФ, на наш взгляд, сталкивается с двумя основными проблемами.

Проблема первая. Состязательность понимается законодателем в ее родовом смысле, без учета специфики уголовного судопроизводства. Дело в том, что сама состязательность и соответственно состязательный процесс может быть двух видов: частно-исковой и публично-исковой, которые существенно отличаются друг от друга. В частно-состязательном процессе спор ведется между частными лицами и в их интересах (гражданский процесс, производство по делам частного обвинения), в публично-исковом в споре участвует государство, отстаивающее интерес публичный, общественный. Тем не менее, законодатель реализует в УПК РФ частно-исковые элементы состязательности.

Такой теоретический подход привел к следующему.

1) В УПК РФ утратил позиции принцип объективной истины, и законодатель демонстрирует последовательный отказ от него. В то же время этот принцип есть необходимый элемент публичной состязательности. В противном случае надо упразднять и все уголовное право, которое устанавливает основания уголовной ответственности. Без принципа истины они заведомо не могут быть установлены так, как их видит уголовное право. Следствием этого явилось упразднение основания к отмене судебных решений в виде неполноты и односторонности предварительного и судебного следствия, ликвидация института дополнительного расследования в судебном производстве, преобладание прав стороны защиты перед интересами объективности, полноты и всесторонности исследования обстоятельств дела (жесткие правила допустимости доказательств — ст. 75; запрет на оглашение ранее данных показаний в суде — ст. 276, 281; запрет «заочного ареста» обвиняемого — ч. 4 ст. 108). «Резкость» некоторых правовых положений иногда ставит правоприменителя тупиковые ситуации, в разрешение которых «вынужден» вмешиваться Конституционный Суд РФ.

Кроме того, отказ от принципа истины привел к падению стандартов доказанности, снижению качества расследования уголовных дел.

2) Суд поставлен законодателем в «пассивное» положение, свойственное частно-исковой процедуре. Ему запрещено по собственной инициативе собирать доказательства, контролировать обоснованность предания суду, что и с позиций теории, и практики, далеко не всегда верно. Активность суда в доказывании неотъемлемое свойство публичной состязательности.

3) Стороне защиты предоставлено право собирать доказательства (ч. 3 ст. 86) почти так, как это понимается в частно-исковом производстве. В действительности, защитник не производит процессуальной фиксации доказательств и полученные им материалы являются «заготовками» под будущие доказательства, и могут стать ими лишь после приобщения к официальному уголовному делу. Такая декларация в терминологии способна принести вред на практике. Частно-исковой подход в теории на деле оборачивается нарушением равноправия сторон. Защитнику лишь декларируется право собирать доказательства, а обвинителю оно реально предоставляется; право защитника зависит от усмотрения обвинителя — приобщить или нет представленный документ или предмет к делу.

Проблема вторая. Состязательность реализуется в УПК РФ непоследовательно и неполно, в итоге сохраняются элементы розыскного (инквизиционного) производства, прежде всего, в досудебном производстве. Розыскной процесс, в отличие от состязательного, характеризуется слиянием в одних руках функций обвинения, защиты и разрешения дела. Эта проблема получила выражение в следующем.

1) Отсутствует равноправие сторон, да и сами стороны. Формально, следователя, дознавателя и прокурора закон называет стороной обвинения (п. 47 ст. 5 УПК РФ), на самом деле они — органы, осуществляющие уголовное судопроизводство, ведущие уголовное дело, то есть субъекты власти (например, они удачно определены в названии главы 16 УПК как «должностные лица, осуществляющие уголовное судопроизводство». Таким образом, в руках следователя, дознавателя, органа дознания и прокурора в досудебном производстве концентрируются полномочия обвинителя и органа, принимающего юрисдикционные решения о применении мер принуждения, о легализации доказательств, отводе участников процесса, разрешении дела по существу путем его прекращения.

Такое положение следователя и дознавателя не способствует эффективности уголовного преследования. Так, Кодекс ставит их в безвыходную во многих случаях ситуацию на начальном этапе производства по делу, когда за три часа, с момента доставления задержанного, необходимо успеть получить согласие прокурора на возбуждение дела и провести комплекс неотложных следственных действий.

2) Само понимание состязательности в УПК РФ однобоко: стороны равноправны перед судом (ч. 4 ст. 15), по текстуальному смыслу — но не друг с другом. Это положение опирается на известную концепцию, сознательно допускающую розыскное построение предварительного расследования, путем якобы буквального толкования нормы ч. 3 ст. 123 Конституции РФ о том, что судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Под судопроизводством в данном случае предлагается понимать лишь производство в суде, но не досудебное производство. В то же время нельзя забывать, что уголовное судопроизводство классически употребляется как синоним всего уголовного процесса (см. ст. 1; п. 56 ст. 5 УПК РФ).

3) Суд наделяется отдельными полномочиями, ему не свойственными. Так, суду предоставлено право избирать меру пресечения в виде заключения под стражу по своей инициативе (ч. 10 ст. 108), то есть буквально — даже при возражениях стороны обвинения; направлять уголовное дело прокурору для привлечения к уголовной ответственности лица, ранее считавшегося невменяемым (ч. 5 ст. 443) и некоторые другие.

4) На деле еще не удалось обеспечить судебной власти самостоятельность, а судье независимость, как бы не хотелось бы реформаторам утверждать обратное. Судья по-прежнему благосклонно смотрит на своего коллегу прокурора и недоверчиво на оппонента — защитника. Посмотрим на цифры: оправдательные приговоры в судах без участия присяжных заседателей не превышают одного процента при крайне низком (по свидетельству самих судей) качестве досудебной подготовки уголовных дел. Это говорит о том, что на деле иногда закрываются глаза на процессуальные нарушения, недостаточность обвинительных доказательств, непроверенные версии стороны защиты.

Итак, действующий УПК РФ есть результат компромисса различных политических сил, он полон противоречий, которые неизбежно приведут к дальнейшим реформам. Следующего шага законодателя юридическая общественность ждет с надеждой на его продуманность и обоснованность. Однако обосновать надлежащую сферу действия состязательной идеи пока не удается из-за мощного столкновения непримиримых теоретических концепций.

Ряд видных специалистов дают блестящий анализ проблем реализации состязательности и на этой основе делают вывод, что состязательность в досудебном производстве не нужна. 2 Действительно, состязательность в публичном уголовном процессе не может действовать на начальном его этапе, который в теории называют общим расследованием (лат. — inquisitio generalis). Здесь еще преступление не раскрыто, нет обвиняемого и его защиты, нет обвинения против конкретного лица. Органы расследования применяют меры принуждения в условиях неотложной ситуации, поэтому не могут получить предварительное судебное разрешение. Но это еще не означает, что состязательности не место в дальнейшем предварительном расследовании. Вектор исторического развития и отечественного уголовного процесса, и судопроизводства стран континентального права неумолимо указывает на необходимость полноценного распространения состязательности в досудебном производстве с момента, которому по УПК РФ соответствует вынесение постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого.

Литература и примечания

2 См, например: Давлетов А. Проблема состязательности решена в УПК РФ неудачно. // Российская юстиция. 2003. № 8; Божьев В.П. Состязательность на предварительном следствии. // Законность. 2004. № 1.

Проблемы реализации состязательности в уголовном процессе Российской Федерации 4 страница

Однако состязательность уголовного процесса — это еще и свобода суда прийти к иному выводу, чем изложенный в обвинительном заключении или обвинительном акте, свобода выбора решения, а такая свобода требует наличия альтернативы и тем аргументам (доводам и доказательствам), которые представлены обвинителем. В то же время только независимая судебная власть способна обеспечить подлинную состязательность сторон, т.е. отнестись одинаково непредвзято к позиции сторон и аргументам, представляемым в их обоснование. Только независимость суда создает сторонам действительно одинаковые условия для исполнения своих профессиональных обязанностей, включая механизмы компенсации их фактического и процессуального неравенства в досудебном производстве. Только независимость суда заставляет органы уголовного преследования еще в досудебном производстве выяснять и учитывать мнение защиты по всем вопросам, которые могут вызвать в суде разногласие, заботиться о тщательном соблюдении прав обвиняемого, о полноте и всесторонности исследования, о качестве обвинительных доказательств, поскольку независимый суд не позволит себе закрыть глаза даже на незначительные огрехи расследования. И только независимая судебная власть способна не считать представленные прокурором доказательства достаточным основанием для принятия решения и вынесения обвинительного приговора.

Принятие УПК закономерно обострило дискуссию о понятии доказательства. Состязательность уголовного судопроизводства, равноправие сторон и принцип свободной оценки судом доказательств закономерным образом расширяют пределы допустимости доказательств и способов их собирания. В качестве доказательств в уголовном судопроизводстве допускаются сведения, полученные как путем производства следственных действий, так и в процессе совершения оперативно-розыскных действий, а также предметы и документы, полученные в пределах их полномочий защитником, обвиняемым, потерпевшим. Проверка и оценка всех собранных доказательств осуществляются в соответствии с общими правилами, установленными УПК, окончательная оценка всем сведениям дается судом, и эта оценка не связана с формальными предписаниями. В этом смысле доказательствами по уголовному делу и являются любые сведения, на основании которых в установленном законом порядке могут быть выяснены обстоятельства, имеющие значение для дела (ч. 1 ст. 74 УПК).

Читать еще:  Система доказательств в уголовном процессе

В теории уголовного процесса, однако, сложилось устойчивое мнение о том, что доказательства — это отнюдь не любые сведения, а лишь такие, которые облечены в предусмотренную законом форму. Гипертрофированность формы, вобравшей в себя форму и собирания доказательств, привела к подмене понятия «доказательство» понятием «допустимое доказательство» и к ограничению допустимых доказательств теми, которые получены и закреплены следователем, дознавателем и судом в предусмотренном законом порядке. Отождествление формы доказательств со способами их получения получило логическое завершение в концепции формирования доказательств, автором которой по праву считается С.А. Шейфер. Суть концепции, кратко, состоит в следующем. В процессе производства следственных действий следователь извлекает информацию из следов преступления и фиксирует ее в установленной законом форме. Доказательства поэтому возникают как результат деятельности следователя, который придает обнаруженным сведениям необходимую процессуальную форму, т.е. формирует доказательство*(399). Эта концепция вполне соответствовала времени своего возникновения. В уголовном процессе, не претендующем на состязательность, доказательства могли возникнуть только в процессе предварительного расследования, а в силу единства целей и задач предварительного расследования и судебного разбирательства сведения, полученные следователем, лицом, производящим дознание, признавались и судебными доказательствами.

Но в состязательном уголовном процессе доказательства, полученные субъектом обвинительной власти, не могут иметь для суда заранее определенного, т.е. предустановленного значения. Во-первых, они неизбежно несут известную долю субъективности, обусловленной функцией уголовного преследования, которую выполняет собиравший и проверявший эти доказательства субъект. Во-вторых, они не были подвергнуты придирчивому исследованию второй стороной, поскольку собирались без ее участия и даже в тайне от нее. В состязательном уголовном процессе доказательствами не могут признаваться только сведения, представленные одной стороной — это не только делает стороны заведомо неравными перед судом, но и ограничивает познавательные возможности суда. Поэтому закон гарантирует обвиняемому и его защитнику право собирать и представлять доказательства (ст. 47, 53, 86 УПК).

Но рассматриваемая концепция не признает значения доказательств сведениям, полученным стороной защиты, поскольку они не отвечают тому понятию допустимости, которое разрабатывалось теорией для доказательств обвинения, ибо эти сведения получены в свободной от правовых предписаний форме. Конечно, запретить обвиняемым и защитникам представлять суду предметы и документы, имеющие с их точки зрения значение для дела, эта концепция не может, но ограничить это право и принизить доказательственное значение представленных ими сведений ей удается вполне. Собранные стороной обвинения сведения объявляются доказательствами уже в момент их получения, т.е. в момент производства соответствующего следственного действия, тогда как сведения, представленные другой стороной, следователь может не признать, например, относящимися к делу. «Признать представленный объект доказательством, ввести его в дело, т.е. включить в систему уже собранных доказательств, — это исключительная прерогатива органа расследования, прокурора и суда. Принятие решения о приобщении предмета и документа к делу в сущности представляет собой акт закрепления доказательства, завершающий момент собирания (формирования) доказательства. Пока такое решение не принято — доказательства не существует»*(400). Представленное стороной обвинения доказательство априори считается относимым и допустимым, пока не доказано обратное. Доказательство, представленной стороной защиты, наоборот, не признается ни относимым, ни допустимым, пока оно не будет проверено и оценено.

Обсуждаемая проблема может показаться исключительно теоретической, не имеющей практического значения. Однако это не так. Если защитник собирает и представляет доказательства, то следователь и суд обязаны их принять, приобщить к делу и учитывать при принятии решений. Если защитник представляет сведения, не являющиеся доказательствами, то следователь или суд вправе отказать в их принятии, оценив как не имеющие значения для дела или вызывающие сомнения в своей допустимости или достоверности.

Характерным примером в этом отношении является уголовное дело из личной практики автора. Гражданка Л. обвинялась в причинении тяжкого вреда здоровью гражданке Г., совершенном в результате недобросовестного медицинского обследования. Суду кассационной инстанции стороной защиты были представлены медицинские документы, подписанные и удостоверенные печатями медицинских учреждений, свидетельствующие о том, что рентгенограмма шейного отдела позвоночника потерпевшей Г., изготовленная на следующий день после события, в ходе которого ей был причинен тяжкий вред здоровью (перелом зубовидного отростка второго шейного позвонка), содержит признаки застарелости перелома, т.е. консолидации (сращения) костных тканей. Вопрос о давности перелома ни в ходе предварительного расследования, ни в судебном разбирательстве не исследовался. Документы давали основания для отмены приговора и возвращения уголовного дела на новое рассмотрение в целях проведения дополнительной судебно-медицинской экспертизы. Однако судебная коллегия отклонила ходатайство защиты, мотивируя это тем, что представленные и оглашенные в судебном заседании документы не являются доказательствами.

Концепция формирования доказательств, как видим, логично и последовательно опровергает состязательность уголовного процесса. Она сосредотачивает внимание на одном, формально-процессуальном аспекте понятия доказательства, затушевывает его содержательную, т.е. информационную и обосновывающую сущность. Этот аспект понимания доказательства не менее важен. Понимая доказательства как любые сведения, способные пролить свет на обстоятельства дела, мы не делаем различий между доказательствами, полученными следственным или иным путем, обеспечиваем равноправие сторон и свободу судебного решения. Однако, говоря о доказательствах, которыми может быть обосновано утверждение о виновности лица в совершении преступления, мы должны ограничить их только теми, которые получены законным способом. И этот тезис не нуждается в доказывании.

Совсем иное значение понятие доказательства приобретает, когда мы говорим о нем как об аргументе, которым суд обосновывает приговор. Здесь суд оперирует только достоверными фактами, т.е. проверенными знаниями, достоверность которых не вызывает сомнений. Не имея возможности в рамках настоящей работы подробно проанализировать все аспекты понятия доказательства, автор просто акцентирует внимание на том, что доказательство — понятие не просто сложное, но разноуровневое. Доказательство как сведения о подлежащих доказыванию обстоятельствах (ч. 1 ст. 74 УПК) — это информация, сохраняющаяся в следах преступления, возникающих в результате отражения преступления в окружающем мире. Говоря о собирании, представлении, закреплении, проверке доказательств, мы имеем в виду именно этот информационный аспект данного понятия. Попадая в сферу деятельности субъектов уголовного процесса, эти сведения обретают процессуальную форму, вид доказательств — показания, заключения, протоколы, иные документы, вещественные доказательства (ч. 2 ст. 74 УПК). Это формально-процессуальный аспект понятия, позволяющий «материализовать» содержание доказательств и сохранить их для дальнейшего исследования. Проверенные в гласном и состязательном процессе и оцененные судом, доказательства обретают значение достоверно установленных (промежуточных) фактов, позволяющих придать излагаемым в приговоре логическим выводам суда надежность и убедительность. Такое представление о доказательствах отражает сложность самого процесса доказывания как многоуровневой деятельности, сочетающей элементы познания и удостоверения, образующей единство практических и рационально-логических операций. Сказанное не означает, что существуют какие-то разные видов доказательств, но, только рассматривая понятие доказательства с разных сторон, мы можем правильно понять предъявляемые к доказательствам требования, сущность собирания и представления доказательств, различия в основанных на доказательствах выводах следователя и суда.

Завершая исследование и возвращаясь к поставленному в самом начале вопросу: является ли наш уголовный процесс состязательным, подведем итоги. Движение уголовного процесса РФ в направлении состязательности и сложности его формирования как состязательного закономерно отражают происходящие в стране общественно-исторические процессы. Определившая это направление Концепция судебной реформы в РФ (1991 г.), закрепившая состязательность как принцип уголовного судопроизводства Конституция (1993 г.) и принятый в ее развитие УПК (2001 г.) отражают достаточно уверенные шаги в заданную сторону. Наметившиеся определенные колебания законодательства, показанные выше, противоречивые рекомендации Конституционного и Верховного судов РФ, неустойчивая и несмелая еще судебная практика отражают естественные для переходного периода процессы — ломку стереотипов, сопротивление системы, борьбу нового со старым. Но назад пути нет.

Проблемы состязательности в уголовном процессе

Библиографическая ссылка на статью:
Николаенко В.С. Проблемы реализации принцип состязательности при участии защитника по назначению // Гуманитарные научные исследования. 2018. № 4 [Электронный ресурс]. URL: http://human.snauka.ru/2018/04/24934 (дата обращения: 26.03.2019).

Принцип состязательности является основополагающим, базовым принципом современного уголовного судопроизводства Российской Федерации. Он закреплен в ст. 15 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ). Он также закреплен в ч.3 ст. 123 Конституции РФ.

Принцип состязательности основан на разделении полномочий стороны защиты, стороны обвинении и обязанностей суда. «Принцип состязательности предполагает право на защиту в таком объёме, какой может максимально уравнять возможности сторон в отстаивании своей позиции перед судом» [2, с. 86]. Он не может быть реализован без права обвиняемого(подсудимого) на адвоката. Согласно ч. 2 ст. 50 УПК РФ «по просьбе подозреваемого, обвиняемого участие защитника обеспечивается дознавателем, следователем или судом» [1]. В данном случае работа адвоката оплачивается за счет средств из федерального бюджета страны. А сам обвиняемый (подсудимый) не может выбирать себе защитника. Данная возможность есть лишь тогда, когда он оплачивает работу своего адвоката. Таким образом, законодатель попытался сохранить равенство сторон перед судом, дав одинаковые возможности доказать свою правоту, выступать на равных в правовом споре.

На стороне обвинения во всех стадиях уголовного судопроизводства выступают квалифицированные специалисты с высшим юридическим образованием: следователи(дознаватели), прокуроры. Для соблюдения баланса и возможности реализации принципа состязательности необходимо и стороне защиты предоставить квалифицированного специалиста. Адвокат именно им и является. Ведь зачастую подсудимые(обвиняемые) являются юридически неграмотными гражданами, которые не в состоянии дать правовую оценку происходящему и выработать линию защиты.

«Состязательность – не цель уголовного процесса, а средство (одно из средств) достижения полноты, всесторонности и объективности исследования обстоятельств дела, столь необходимых для установления истины» [3, с. 49]. Именно поэтому так важно соблюсти соотношение сил на противоборствующих сторонах. Без достойного правового спора между стороной защиты и стороной обвинения не будет достигнута главная цель состязательности – установления объективной истины.

Изучая нормы УПК РФ можно сказать, что баланс сил, необходимых для реализации принципа состязательности, соблюден. Однако допуск в уголовный процесс лиц, которые являются квалифицированными юристами,автоматически не разрешает ряд проблемных аспектов. В частности, лицо осуществляющее защиту не несет как таковой ответственности за свою работу ни перед клиентом, ни перед коллегией адвокатов, в которой он состоит. Наличие регалий не гарантирует полноценное установление всех обстоятельств по делу, которые обходимо выявить и доказать для квалифицированной помощи обвиняемому (подсудимому). В законе об адвокатуре речь идет лишь о том, что защитник обязан отстаивать позицию своего клиента. А насколько хорошо он это делает оценить довольно сложно. Поэтому основным критерием оценки деятельности работы адвоката является результат его работы. При выборе защитника именно это играет ключевую роль. Ведь формально работа может быть выполнена без нарушений, юридически правильно, но отсутствие инициативы, нежелание выходит за рамки стандартной процедуры защиты – сказывается на результате. Фактически за защитником нет никакого контроля, главным сдерживающим фактором является его репутация и адвокатская палата, которая может лишить статуса адвоката. Деятельность стороны обвинения контролируется довольно жестко, руководством, того органа которое ведет расследование(дознание), а также прокурором. Некачественно проведенная работа по сбору доказательств и выяснения иных обстоятельств влечет за собой прекращение уголовного дела. Выходит, что сторона обвинения, согласно нормам УПК находится в более выигрышном положении, так как ее представляют сильнейшие государственные органы. Для реализации принципа состязательности, в данных условиях, сторону защиты должен представлять не менее квалифицированный и опытный адвокат, который сможет использовать все полномочия данные ему законодателем. Представленная модель является идеальной, которая способствует вынесению справедливого решения по делу. Именно правовой спор между сторонами помогает установить в суде истину.

Читать еще:  Принципы уголовного процесса кратко

Основной проблемой реализации принципа состязательности при участии адвоката по назначению является нежелание защитника использовать весь свой потенциал и возможности, закрепленные в УПК РФ. К сожалению, в открытом доступе нет статистики выигранных дел защитниками по назначению и адвокатами, которых обвиняемый (подсудимый) выбрал самостоятельно. Зато существует примеры, которые иллюстрируют психологическое состояния адвоката по назначению, когда защитники вынуждены отказываться от участия в процессе из-за того, что государство не выплачивает заработанные ими деньги за проделанную работупо аналогичным делам. В частности, в этом году сразу в нескольких регионах Российской Федерации адвокаты объявили забастовку. Так в Челябинской области и в Республики Карелия они объявили, что отказываются выходить на все следственные действия по назначению. Адвокаты Свердловской области заявили о присоединении к акции, если им не выплатят образовавшуюся задолженность за их услуги.

Таким образом, нельзя говорить о состязательности, когда одна из сторон не настроена должным образом исполнять свои обязанности. Нельзя говорить о полной самоотдаче, квалифицированном участии в процессе, если данный труд не оплачивается в полной мере. При отсутствии четких критериев оценивания деятельности адвоката нельзя говорить о качестве оказываемой юридической помощи. Формально адвоката могут лишить статуса за неисполнение или ненадлежащее исполнение своих профессиональных обязанностей перед доверителем.Данное право есть у совета адвокатской палаты субъекта РФ. Это возможно сделать после соответствующего заключение квалификационной комиссии. Но нет четких критериев оценивания деятельности адвоката, не все подсудимые знают куда жаловаться, если они недовольны работой своего защитника. А квалификационная комиссия не может разбирать каждое дело, над которым работал их член. Все это осложняет процедуру оценивания работы адвоката по назначению. При этом факторов, которые не способствуют качественному выполнению своих обязательств перед доверителем значительно больше, чем факторов, которые положительно бы влияли на деятельность защитника по назначению. Все это способствует формальному выполнению обязательств по защите клиента и никак не помогают реализовывать принцип состязательности в полной мере.

Данную проблему можно было бы решить, дав возможность подсудимому выбирать самостоятельно защитника по назначению, исходя из той суммы, которую государство готово оплачиватьадвокатам. Кроме того необходимо разработать более четкие критерии, на основании которых можно точно квалифицировать работу адвоката как ненадлежащие исполнение своих профессиональных обязанностей перед доверителем. Данные изменения помогут в реализации принципа состязательности при участии в деле защитника по назначению.

Проблемы состязательности в уголовном процессе

Таким образом, Конституция РФ обязывает, чтобы судопроизводство в Российской Федерации, в том числе и уголовное, было состязательным. Отсюда возникает вопрос: а что для этого надо, какие условия? Ответить на него не представится возможным без уяснения самого понятия «состязательность». Поскольку, только выявив существенные признаки состязательности, как общественного явления, можно определить и условия, необходимые для его проявления.

В научной литературе авторы, говоря о признаках состязательности уголовного судопроизводства, называют, например, такие как:

— разделение функций обвинения, защиты и разрешения уголовного дела;

— процессуальное равноправие сторон;

— руководящую и активную роль суда в уголовном процессе [2, с. 58].

Отсутствие единого подхода к определению признаков состязательного процесса как такового порождает разногласия, путаницу в понятиях «условия», «принцип», «признак». Эти разногласия, как считает ряд авторов, могут быть преодолены, если наряду с состязательностью как принципом организации совместной деятельности сторон, рассматривать разделение основных процессуальных функций и процессуальное равноправие сторон в качестве отдельных принципов уголовного судопроизводства, так как, во-первых, противоборство сторон и, следовательно, состязательное начало производны от разделения основных процессуальных функций, а не наоборот; во-вторых, указанные положения сами по себе имеют важное значение для теории и практики, и, в-третьих, они отвечают всем критериям категории «принцип» [3, с.61].

Между тем с такой позицией вряд ли можно согласиться, так как признаки, условия и принципы смешивают воедино, что вряд ли правильно.

Обвинение и защита в уголовном процессе противоположны по отношению друг к другу, и в таком отношении они представляют собой социальное противоречие, именуемое конфликтом, проявление которого выражается в противоборстве сторон.

Отсюда и используемый нами термин «противоборство сторон». Многие юристы, определив конфликт как проявление объективных и субъективных противоречий, выражающихся в противоборстве сторон, считают, что такие явления, как соревнования, конкуренция, состязание, хотя и являются близкими к конфликту, но не идентичны ему. В принципе, — пишут они, — «в указанных случаях тоже имеется противоборство сторон. Однако оно, как правило, не является обостренным до степени враждебности, если даже переходит в обоюдные действия, препятствующие законному поведению другой стороны. Каждый действует «на своем поле», стремясь достичь успеха и тем уязвить противника. Но действия сторон при этом позитивны, они стремятся к собственному максимальному успеху: подавление противника для них не самоцель» [4, с. 42].

Формирование единых, обязательных для противоборствующих сторон правил, регламентирующих проведение состязания.

Состязательность подразумевает равные права в процессе доказывания, но, ни о каком фактическом равенстве не может быть и речи, когда на одной стороне находится представитель государственной власти, а на другой — гражданин, чья судьба в буквальном смысле слова решается в результате судопроизводства.

Состязательность стремится обеспечить стороны не просто формально равными, но фактически достаточными возможностями для активной защиты своих законных интересов. Речь идет не о равноправии (идентичности прав) сторон, а об их функциональном равенстве, когда равны не столько права (в полном объеме они могут не совпадать), сколько процессуальные функции.

Процессуальное равноправие гораздо шире и распространяется не только на фактическую, но и на юридическую сторону дела. Равенство функций не означает их предметного совпадения (обвинение, защита и судебная функция по-прежнему строго разграничены) — оно заключается в их одинаковой «мощности», способности сторон равно эффективно добиваться своих целей.

В отличие от искусственного выравнивания сторон за счет предоставления защите ряда пассивных гарантий, функциональное равенство наделяет участников полномочиями сторон. Они означают, во-первых, обязательность для официальных органов, и в первую очередь для суда, определенных законных требований сторон (главным образом, касающихся получения доказательств), а во-вторых, возможность реализации своих прав непосредственно самими сторонами в силу указания закона.

Подбор арбитров, которые компетентны в данном виде человеческой деятельности, в которой происходит соревнование, и объективны в оценке результатов, достигнутых сторонами.

Отдельные стороны процессуальной деятельности по расследованию преступлений, рассмотрению и разрешению уголовного дела рождают понятие процессуальной функции. Преимущество данного подхода видится в возможности разрешения традиционного спора между процессуалистами о количестве уголовно-процессуальных функций, субъектах, их осуществляющих, и наименовании функций в зависимости от того, какой элемент системы взят за основу градации.

Распространено мнение о наличии в уголовном судопроизводстве трех уголовно-процессуальных функций: функция обвинения, функция защиты и функция разрешения дела.

Самостоятельная уголовно-процессуальная функция обвинения мало изучена в современной теории уголовного процесса. Причиной, на наш взгляд, является то, что понятие «обвинение» законодателем в прямом смысле этого слова не рассматривалось. Существо и содержание этой функции раскрывались через понятие «уголовное преследование».

Исходя из основных понятий, закрепленных в УПК РФ, все участники процесса делятся на две стороны, выполняющие на основе состязательности функцию обвинения (уголовного преследования) и функцию защиты.

В группу участников со стороны обвинения, кроме прокурора, включены следователь и дознаватель, которые от имени государства осуществляют уголовное преследование по уголовным делам публичного и частно-публичного обвинения.

Согласно ч.1 ст.86 УПК РФ дознаватель, следователь, прокурор собирают доказательства путем производства следственных и иных процессуальных действий. Каких именно процессуальных действий, законодатель не расшифровывает, однако можно сделать вывод, что получение объяснений от очевидцев противоправного деяния с целью обнаружения достаточных оснований для возбуждения уголовного дела подпадает под категорию процессуальных действий, а, следовательно, данные объяснения, полученные уполномоченными должностными лицами и положенные в основу принятого решения, являются доказательствами по уголовному делу. В классификации доказательств объяснения, полученные на стадии возбуждения уголовного дела, необходимо отнести к иным документам, так как они обладают всеми признаками, предъявляемыми к документам-доказательствам.

Вместе с тем лицо (это может быть лицо, указанное в заявлении или рапорте о готовившемся или совершенном преступлении, а также лицо, сделавшее заявление о явке с повинной), в отношении которого в соответствии со ст.144 УПК РФ проводится проверка, тоже может представить доказательства, оправдывающие его (например, заверенный нотариусом факт нахождения данного лица в момент совершения преступления в определенном, не связанном с преступлением месте), или смягчающие его вину (например, положительную характеристику с места работы, справку о состоянии здоровья и т. п.).

Читать еще:  Процессуальное право определение

Элементы состязательности уголовного судопроизводства возникают также с момента возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица, когда следователь, являясь стороной обвинения, от имени государства осуществляет уголовное преследование подозреваемого с целью его изобличения в совершении преступления. В свою очередь подозреваемый, который относится к стороне защиты, наделен широким спектром процессуальных прав (ст.46 УПК РФ), позволяющих ему защищаться от подозрения.

Со вступлением в дело защитника происходят значительные изменения во всем уголовном процессе, оно приобретает новые черты состязательности:

1. Единоличный характер производства дознавателем, следователем расследования с момента вступления в дело защитника в известной мере утрачивает свое значение. Объем прав защитника при возбуждении уголовного дела и предварительном расследовании, расширение или сокращение этого объема не могут поколебать того факта, что с этого момента при расследовании уголовного дела рядом с профессионалом-следователем стоит профессионал-адвокат в роли защитника. Дело здесь не исчерпывается механическим сложением прав подозреваемого и защитника, хотя сам по себе такой комплекс, несомненно, весьма существенен.

Самостоятельность в принятии следователем решений по делу (ст.38 УПК РФ) при этом не утрачивается.

2. Если до вступления в дело защитника только от следователя зависит выбор направления расследования, выдвижение подлежащих проверке версий, со вступлением защитника в дело положение меняется.

Разумеется, направление расследования в известной мере зависит от руководителя следственного органа. Но у него нет другой линии в вопросе о направлении расследования, нет заинтересованности в решении дела, в этом смысле он не противостоит следователю, что нельзя сказать о защитнике. Таким образом, стадия возбуждения уголовного дела приобретает «состязательный» характер.

3. К усилиям следователя по собиранию, проверке и исследованию, а, в известной мере, и к оценке доказательственной информации присоединяются усилия защитника.

Таким образом, уже на данной стадии функции обвинения и защиты разделяются, и можно говорить о принципе состязательности, имея фигуру подозреваемого, наделенного правом на защиту с момента фактического задержания.

Считаем уместным в данном контексте упомянуть мнение И.М. Алексеева, который считает, что «форма права показывает, каковы внешние проявления права, в каком виде оно существует и функционирует в реальной жизни. С ее помощью происходит придание воле государства доступного и общеобязательного характера, доведение этой воли до исполнителей» [5, с. 85].

Рецензенты:

Печников Г.А., д.ю.н., доцент, профессор кафедры уголовного процесса учебно-научного комплекса по предварительному следствию в органах внутренних дел Волгоградской академии МВД России, г. Волгоград;

Еремин С.Г., д.ю.н., доцент, профессор кафедры криминалистики учебно-научного комплекса по предварительному следствию в органах внутренних дел Волгоградской академии МВД России, г. Волгоград.

8-903-608-07-06

Честно, разумно, добросовестно

  • Главная /
  • Блог адвоката /
  • Проблемы состязательности и равноправия сторон в уголовном процессе и пути их преодоления.

Проблемы состязательности и равноправия сторон в уголовном процессе и пути их преодоления.

Ч. 3 ст. 123 Конституции РФ устанавливает, что судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Данный конституционное положение закрепляется в ст. 15 УПК, определяющей, что уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон; функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо; суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав; стороны обвинения и защиты равноправны перед судом.

Детальный анализ указанного процессуального принципа во взаимосвязи с иными правовыми нормами, создает, не побоимся этого слова, концептуальные противоречия. Ведь декларировав состязательность и равноправие в уголовном процессе России законодатель произвел попытку отойти от инквизиционного к состязательному уголовному процесс. Удалось ли это сделать?

Во-первых, установим — что определяется термином уголовное судопроизводство. П. 56 ст. 5 УПК понимает уголовное судопроизводство как досудебное и судебное производство по уголовному делу. Таким образом, УПК распространяет действие принципа состязательности сторон, не только на стадию судебного разбирательства, но и на предварительное расследование. Системный анализ норм УПК позволяет утверждать, что в целом все участники уголовного процесса в стадии судебного рассмотрения и разрешения уголовного дела обладают равным объемом прав. Однако имеют ли стороны обвинения и защиты равные возможности на предварительном расследование? Думается, что нет. Это объясняется, прежде всего, неравенством возможностей стороны обвинения и защиты. Следователь имеет в своем «арсенале» ряд исключительных полномочий. Утверждать о равноправии сторон на предварительном расследовании не возможно, когда следователь может применить меры процессуального принуждения и меры пресечения, самостоятельно определять ход расследования, а также отклонять ходатайства защиты, а последняя может лишь быть заявлять ходатайства и отказаться от дачи показаний.

Отметим также, что в юридической литературе высказывалась позиция, в соответствии с которой представлялось совершенно непоследовательным отсутствие в ч. 1 ст. 15 УПК указания не только на состязательность, но и на равноправие сторон. Это упущение рассматривалось как отступление от соответствующего конституционного принципа. Однако, нам думается, закрепление в ч. 4 ст. 15 УПК положения о том, что стороны обвинения и защиты равноправны перед судом, является частичной реализацией конституционного принципа равноправия. Ведь на предварительном расследование, когда только устанавливаются все обстоятельства, подлежащие доказыванию еще отсутствует спор о виновности подследственного, так как не полностью установлен его предмет, а также отсутствует арбитр, который способен разрешить спор. Кроме того, возможно производство предварительного расследования и без фигуры подозреваемого или обвиняемого. Поэтому норма о равноправии сторон перед судом является правильной, ибо в конечном итоге стороны должны быть равноправны перед стороной, разрешающей правовой спор и только тогда, когда предмет этого спора полностью установлен. Однако, если законодатель правильно закрепил равноправие сторон перед судом, в чем же еще состоят проблемы состязательности и равноправия сторон?

Как нам думается проблема обусловлена рядом фактором. В действительности стороны начинают состязаться еще на стадии предварительного расследования, собирая доказательства, обосновывающие виновность или невиновность подследственного. В этой стадии стороны соревнуются друг перед другом и именно в этой ситуации в наибольшей степени проявляется неравенство их возможностей. И если наделение защиты мерами процессуального принуждения и пресечения не представляется не только невозможным, но и нецелесообразным, то неравенство возможностей в доказывании оказывает губительнейшее воздействие на состязательность и равноправие сторон в предварительном расследовании.

Ч. 3 ст. 86 УПК определяет, что защитник вправе собирать доказательства путем получения предметов, документов и иных сведений, опроса лица с его согласия, истребования справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций, которые обязаны предоставлять запрашиваемые документы или их копии. Введение в отечественный уголовный процесс указанной нормы является недостаточной мерой законодателя, на конституционном уровне установившего равноправие и состязательность сторон судопроизводства. Учитывая специфику уголовно-процессуального доказывания, отметим, что ни одно доказательство не будет иметь юридической силы, если оно не будет отвечать требованиям допустимости. Указанное требование на предварительном расследовании может обеспечить лишь следователь, который по ходатайству защиты приобщит к материалам уголовного дела, документ или предмет, представленный адвокатом, или проведет допрос по ходатайству последнего. Вместе с тем, следователь не обязан удовлетворить соответствующее ходатайство защиты. Право защиты на обжалование соответствующего решения или действия/бездействия в порядке ст. 125 УПК не представляется нам мерой, способной уравновесить возможности сторон на предварительном расследования. И как правильно отмечают Т.Г. Бородинова и И.Ф. Демидов, если реализация права одного субъекта правоотношения может иметь место лишь по усмотрению другого, то это уже не право, а прошение (1). Будучи зависимым в своей деятельности по доказыванию на предварительном расследовании, адвокат не может в полной реализовать свою задачу по осуществлению защиты и тем самым не является равноправной стороной уголовного процесса.

Таким образом, фундаментальное противоречие уголовного процесса состоит в том, что декларируя применение в отечественном законодательстве уголовного судопроизводства, основанного на равноправии и состязательности законодатель в реальности не уровнял стороны обвинения и защиты в своих правах в стадии предварительного расследования. Создав тем самым декларативный состязательный и действительный смешанный уголовный процесс. Каким образом можно преодолеть это противоречие?

Предложение ряда исследователей о введении параллельного адвокатского расследования является утопией в условиях все более усиливающейся роли российского государства во всех сферах жизни общества.

Введение в отечественный уголовный процесс фигуры судебного следователя не выглядит организационно приемлемой в нынешних условиях.

Преодоление этого противоречия возможно закреплением в УПК нормы о равенстве сторон обвинения и защиты в доказывании на предварительном следствии, с момента появления фигуры подследственного на столько, на сколько это вообще возможно. Целесообразно установить обязанность органов предварительного расследования удовлетворять любое ходатайство защиты о пополнении доказательственной базы любым законным путем. Подобная реформа отечественного уголовного процесса на наш взгляд является максимально допустимым компромиссом, и позволят функционирование национальной правоохранительной системы без коренной «ломки» исторически сложившихся процедур уголовного процесса.

Попутно отметим, что Конституционный суд РФ в постановлении от 29 июня 2004 года № 13-п подчеркнул «дознаватель, следователь, прокурор и суд, осуществляя доказывание, обязаны принимать в установленных процессуальных формах все зависящие от них меры к тому, чтобы были получены доказательства, подтверждающие как виновность, так и невиновность лица в совершении инкриминируемого ему преступления». Таким образом, Конституционный суд РФ окончательно определил обязанность соответствующих органов собирать по делу доказательства, различного интерпретационного значения. Таким образом, было бы целесообразным наделить защиту большими возможностями по доказыванию в стадии предварительного расследования, тем самым сделав уверенный шаг вперед на пути модернизации России.

Арутюнян Камо Витальевич, Ваш адвокат в Нижнем Новгороде
Областная адвокатская контора НОКА.

Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты 220 Вольт
Adblock
detector