1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

К и из преступления

Спектакль К.И. из «Преступления»

Постановка МТЮЗ

Поминки по Мармеладову с Оксаной Мысиной в роли его вдовы

Cпектакль-долгожитель мастера брутального психологизма Камы Гинкаса по мотивам «Преступления и наказания» Достоевского; премьера датируется аж 1994 годом. Бессменная Оксана Мысина в роли овдовевшей Катерины Ивановны полтора часа проводит наедине со зрителями в стенах небольшой белой комнаты; ком в горле обеспечен.

Рецензия «Афиши» на спектакль

Оксана Мысина играет Катерину Ивановну из «Преступления и наказания», заставляя публику представлять себя гостями на поминках по Мармеладову. Если вы не знаете острого чувства вины — вам сюда.

Лучшие отзывы о спектакле «К.И. из «Преступления»»

Легендарный спектакль, который ездил в Авильен, когда нас туда приглашали. Ханс-Тис Леман написал о нем своей книге «Постдраматический театр»
Поначалу сталкиваешься с чувством неловкости за вторжение как зрителя в пространство дома Катерины Ивановны. Когда уже она приглашает на поминки по мужу, то начинает действовать чувство сопричастности и сопереживания.
Дети совершенно прекрасные и Оксана Мысина наверное крутой партнер на сцене. Жаль что редко можно видеть актрису в других проектах.

«К.И. из «Преступления» Д.Гинка в МТЮЗе, реж. Кама Гинкас

Больше десяти лет прошло, как я впервые видел этот спектакль — с него для меня началось открытие Гинкаса. Дети, которые тогда играли вместе с незаменимой Оксаной Мысиной, теперь уже взрослые, у Катерины Ивановны — новый сын и дочери. На этот раз в зале было много иностранцев (американские студенты, латышский гитарист, с которым Оксана сейчас делает свой рок-проект, еще какие-то люди) и в ход пошел т.н. «американский вариант» — на гастролях «К.И» иногда идет до 25 процентов на английском — актриса дублирует некоторые свои ключевые реплики для лучшей включенности аудитории, но, поскольку речь К.И., «благородной вдовы», как она сама себя называет, и без того пересыпана французскими и немецкими словами, иногда искаженными, английские фразы в контекст вписываются органично. Публика, по-моему, подобралась самая неподходящая — совершенно случайная, плохо понимающая, что к чему (Оксана, конечно, в неполной «включенности» аудитории в игру, как любой требовательный к себе человек, склонна винить себя — несправедливо, на самом деле). Правда, уникальность этого спектакля еще и в том, что, поскольку все зрители оказываются действующими лицами, гостями на поминках по Мармеладову, а гости эти — не те, кого хотела бы видеть Катерина Ивановна, люди случайные, незнакомые, чужие — то такая отстраненность публики только лишний раз подчеркивает одиночество героини, которая, не находя контакта с окружающими «по горизонтали», неизбежно ищет его в перпендикулярной плоскости — с потолка спускается белая лестница, героиня взбирается по ней, колотит руками в потолок с криками «Пустите меня!» Женщину на пределе душевных сил Мысина играет гениально — но, что особенно замечательно, совершенно несентиментально, ее Катерина Ивановна агрессивна, ведома ложными иллюзиями, она упивается своими страданиями и доводит себя ими чуть ли не до состояния восторга. Это абсолютно «достоевский» персонаж. И добивается этого Гинкас вместе с актрисой при минимуме дополнительных выразительных средств — в отличие от Кристиана Смедса, который прошлой осенью показывал на NETе очень похожий по общему решению спектакль по мотивам «Преступления и наказания» — «Грустные песни из центра Европы»:

Мысина у Гинкаса разве что играет на скрипке и читает записочке, на покрытом белой скатертью столе — только кусок черного хлеба, бутылка водки и стакан, в который дети ставят три свечки. Еще есть чемодан — но и он используется не только как предмет игры, но и как дополнительное сиденье для одного из зрителей (десять лет назад этого не было и вообще допустимое число зрителей увеличилось — раньше пускали не больше 64 человек, сейчас — все 80). Остальное — интонация и пластика, вплоть до движения пальцев рук. Категории, которые осмысляются в романе Достоевского — преступление, раскаяние, наказание, прощение. Это осмысление происходит в первую очередь на уровне основного сюжета. Даниил Гинк выбрал сюжет побочный, но и на нем выстроил ту же «достоевскую» концепцию. К.И. проклинает мужа-пропойцу — и прощает его, истязает детей — и любит их, оскорбляет Амалию Людвиговну («людви-говна»!) — но обращается за помощью.

Читать еще:  Москва право преступление

Финал с лестницей вызвал ассоциации с «Роберто Зукко». Вообще, если сопоставлять «К.И.» с последней постановкой Гинкаса, параллелей можно провести множество. В «Зукко» хотя и нет «интерактива» в прямом смысле, но функцию «людей из публики» там выполняют два «коверных клоуна», перевоплощающиеся в разных персонажей. После премьеры «Зукко» в каждой рецензии можно было прочитать, что Гинкас, мол — мизантроп. В том смысле, что Гинкас отказывает людям в любви нерассуждающей, без разбора — наверное, так и есть. Используя название романа, он убирает из своего спектакля вторую его половину — «наказание», оставляя только «Преступление» (так же как до «К.И.» он ставил другой спектакль по Достоевскому — «Играем «Преступление», с шведским актером в роли Раскольникова). Наказание и прощение — вне этой «игры», в центре внимания — преступление и раскаяние. Преступление К.И. — в том, что отправила Соню на панель, что мужа поносила, детей мучила, к окружающим относилась с высока. Отвергнутая и оставленная на земле, она только и может, что стучаться в небеса: может, хоть там откроют. И то не факт — у Гинкаса на этот счет все жестко.

«К.И. из «Преступле­ния»

Исступленная драма Катерины Ивановны, сыгранная Оксаной Мысиной в клаустрофобичном пространстве белой комнаты МТЮЗа, стала примером актерского и человеческого самоотречения.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector