0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Секретное уголовное дело

КС разрешил знакомиться с засекреченными материалами уголовного дела

Заявитель во время службы в органах внутренних дел в должности оперуполномоченного отделения по борьбе с экономическими преступлениями привлекался к дисциплинарной ответственности в связи с ненадлежащим ведением дел оперативного учета. В апреле 2010 года за допущенные нарушения он был уволен, а в ноябре 2010 года в отношении него возбуждено уголовное дело по ст. 306 УК РФ «Заведомо ложный донос», по которому был вынесен обвинительный приговор.

В ходе производства по данному уголовному делу по ходатайству Горовенко была назначена почерковедческая экспертиза, выявившая факты подделки его подписей в делах оперативного учета, в связи с нарушениями при ведении которых он был уволен. Материалы, касающиеся подделки подписей, были выделены в отдельное производство для проверки наличия в действиях неизвестных лиц признаков преступления по ст. 292 УК РФ «Служебный подлог». По результатам проверки неоднократно выносились постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, которые впоследствии отменялись, о чем Горовенко извещался без ознакомления с их содержанием.

Горовенко подал в Кировский районный суд Астрахани жалобу на бездействие должностных лиц следственного органа, выразившееся в непредоставлении ему информации, связанной с материалами проверки. Cуд, руководствуясь положениями закона «О государственной тайне», согласно которому гостайну составляют в том числе сведения в области оперативно-розыскной деятельности, пришел к выводу, что Горовенко, не имея допуска к секретной информации, вправе ознакомиться лишь с той частью материалов, которая не содержит секретных сведений. Горовенко был ознакомлен с несколькими томами материалов, а с томами, содержащими секретные сведения, ознакомление не производилось. Ему также было отказано во вручении копии последнего постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, которому был присвоен гриф секретности.

Заявитель посчитал, что ст. 21 и 21.1 закона «О государственной тайне» нарушают его конституционные права, так как они, неполно определяя круг лиц, которым может быть разрешен допуск к материалам уголовного судопроизводства, содержащим секретные сведения, позволяют отказывать заинтересованному лицу в ознакомлении с материалами проводимой на стадии возбуждения уголовного дела проверки сообщения о преступлении и с вынесенными на их основании решениями об отказе в возбуждении уголовного дела.

КС постановил, что ст. 21 и 21.1 закона «О государственной тайне» не противоречат Конституции РФ. В то же время суд отметил, что содержащиеся в них положения предполагают, что использование результатов оперативно-розыскной деятельности не может служить препятствием для ознакомления лица, чьи права и свободы непосредственно затрагиваются, с постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела и дающими основание для его вынесения материалами. Сохранность государственной тайны при этом может быть обеспечена путем использования предусмотренных законом механизмов, включая предупреждение о неразглашении гостайны, предупреждение о привлечении к уголовной ответственности в случае разглашения, а также хранение копий и выписок из процессуальных документов вместе с материалами проверки сообщения о преступлении.

КС подчеркнул, что должностные лица обязаны предпринимать все возможные меры, чтобы в материалах проверки содержались лишь те сведения, которые необходимы для принятия соответствующего процессуального решения, и тем самым исключались бы коллизии между требованиями защиты гостайны и гарантиями права лица на ознакомление с документами и материалами.

Согласно постановлению КС, решения, принятые в отношении Горовенко на основании ст. 21 и 21.1 закона «О государственной тайне» в истолковании, расходящемся с их конституционно-правовым смыслом, подлежат пересмотру.

Как в России используют тайных свидетелей в политических уголовных делах

В России расширяется практика уголовных дел с участием секретных свидетелей, которые на суде дают показания под псевдонимами, с закрытыми лицами и измененными голосами. Сразу два тайных свидетеля появились в деле псковской журналистки Светланы Прокопьевой, которую обвиняют в оправдании терроризма после ее высказываний о прошлогоднем взрыве в архангельском УФСБ. По словам Пропокопьевой, секретные свидетели приписывают ей радикальные взгляды, нелюбовь к власти и даже призывы к массовому протесту. Институт секретных свидетелей в российском уголовно-процессуальном законодательстве существует с 2004 года и появился для защиты тех, кому за участие предварительном и судебном следствии реально может грозить расправа. Теперь же, говорят адвокаты, все походит на то, что тайные свидетели становятся удобным инструментом в руках следствия, в том числе по репрессивным делам.

От «наркотических» до «экстремистских»

Государственная охрана свидетелей преступлений в России установлена с 2004 года. Смысл, заложенный нормой закона, — защитить свидетелей от угрозы жизни, здоровью и имуществу его самого и его близких. Органы дознания и следствия (а также прокуратура и суды) руководствуются частью 9 статьи 166 УПК РФ, которая позволяет вынести постановление о сохранении в тайне данных о личности свидетеля. Эти данные запаковываются в специальный конверт и в таком виде приобщаются к делу. Вскрыть конверт вправе только лицо, засекретившее участника процесса, и рассматривающий дело судья. Став засекреченным, свидетель далее фигурирует под псевдонимом, не показывается участникам процесса, а при даче им показаний в судебном заседании применяются технические средства, меняющие голос. Законодательство, кстати, никак не регламентирует использование псевдонимов. Так что довольно часто в роли тайных свидетелей выступают люди с анкетными данными литературных или киноперсонажей, известных актеров, музыкантов и политиков.

В деле журналистки Прокопьевой появились секретные свидетели

По данным, которые в июне 2018 года на портале Pravo.Ru приводил адвокат Илья Журавков, в подавляющем большинстве случаев меры государственной защиты свидетелей, включая их засекречивание, применялись в делах о наркопреступлениях (более 82%). А преступления по делам о терроризме и организованной преступности составили только 2% случаев. Практика привлечения тайных свидетелей особенно распространена в делах, связанных с незаконным оборотом наркотиков, подтверждает партнер, соруководитель уголовно-правовой практики коллегии адвокатов Pen& Paper Вадим Клювгант. Но очевидной становится тенденция, по которой засекреченные свидетели стали фигурировать и в делах, возбужденных по так называемым «экстремистским» статьям. Именно по ним расследуются и доводятся до суда современные «политические» дела.

В сентябре такого свидетеля допрашивали в Верх-Исетском районном суде по делу против Станислава Мельниченко, обвиненного в публичном оскорблении полицейского во время майских протестов у екатеринбургского Театра драмы. Во время одного из заседаний допросили свидетеля, который давал показания за простыней, повешенной прямо в дверном проходе. Он рассказал, что в день конфликта Мельниченко с полицейским его тоже задержали, составили «какой-то протокол», а затем отпустили и даже не стали судить за участие в несанкционированном мероприятии. На суде свидетель дал показания в пользу оскорбившегося стража порядка.

В ноябре свидетель под псевдонимом «Иванов А.» появился в одном из судебных заседаний по делу против бывшего главы свердловского отделения «Открытой России» Максима Верникова. Его обвиняют по статье 284.1 УК РФ («Осуществление деятельности „нежелательной организации“»). Тайного свидетеля допросили в Ленинском районном суде Екатеринбурга по скайпу. Человек, лицо которого было скрыто, а голос изменен, рассказал, что состоял в местном отделении «Открытой России», которое возглавлял подсудимый. Есть мнение, что «Иванов А.» станет ключевым свидетелем в деле.

Закрыть белые пятна

Универсальное требование, прописанное в части 4 статьи 7 УПК РФ, — все решения, которые принимаются органами следствия, прокуратуры и суда в рамках уголовного производства, должны быть законными, обоснованными и мотивированными. Соответственно, и решение о засекречивании свидетеля должно отвечать этим критериям, напоминает Вадим Клювгант. Это значит, что должны быть приведены четкие обоснования со ссылкой на конкретные фактические обстоятельства, которые вынуждают принять такие меры. «При этом понятно, что эта мера вынужденная, крайняя и рассматривать ее в качестве универсальной, применяемой в любом деле по желанию следователя категорически нельзя. В противном случае это будет действие вопреки букве и духу закона», — подчеркивает адвокат.

К складывающейся практике есть вопросы, особенно когда она начинает приобретать черты откровенного фарса. В екатеринбургском деле Мельниченко выяснилось, что тайный свидетель даже не писал заявление на сокрытие сведений о себе. Хотя на самом процессе обосновал свое появление за ширмой тем, что рассматриваемое дело является «резонансным», вследствие чего ему и его семье может угрожать опасность, поэтому он «не хотел бы публично афишировать свои данные». Еще более нелепой ситуация с тайным свидетелем была в 2013 году, на процессе против шеф-редактора агентства Ura.ru Аксаны Пановой, которой были предъявлены обвинения вымогательстве и мошеннических действиях. Для всех участников процесса, включая саму Панову, практически сразу перестала быть тайной личность засекреченного свидетеля. Равно как и абсолютная несостоятельность решения уберечь этих свидетелей от якобы нависших над ними угроз.

Вынося решение по делу, суд рассматривает совокупность доказательств, и зачастую позиция следствия строится на совокупности лишь косвенных доказательств. Вот тогда и пригождается тайный свидетель, считает Денис Пучков, основатель адвокатского бюро LOYS.

Читать еще:  Слушанье или слушание дела

«Это такой ход, который призван закрыть белые пятна, скрепить дело, даже если это выглядит как сшивание белыми нитками. И вот тогда эти белые нитки нужно каким-то образом рвать. Любые доказательства со стороны свидетелей должны проверяться на относимость, допустимость, достоверность. Но как это проверить, если секретный свидетель ссылается, например, на некое лицо, некий источник, а ты не можешь проверить, знаком ли свидетель с этим лицом или нет, имел ли доступ свидетель к этим документам или нет? А может выйти так, что за ширмой тайного свидетеля стоит следователь или сотрудник госбезопасности — с этим что делать?», — задается вопросом Пучков.

Если без явных и очевидных причин в деле появляется тайный свидетель, это, скорее всего, означает, что у обвинения не все хорошо с доказательной базой, соглашается Вадим Клювгант. «Далеко не во всех случаях появление тайных свидетелей в деле необоснованно и не является мотивированным. Но когда явной обоснованности этого решения не просматривается, когда очевидны натяжки при принятии решения о появлении секретного свидетеля в деле, то это верный знак того, что обвинение пытается всеми силами укрепить свои позиции», — говорит адвокат.

О роли секретных свидетелей в уголовно-правовой практике современной России в своей книге с красноречивым названием «Фальсификации уголовных дел в Российской Федерации» написал Дмитрий Бученков, фигурант «Болотного дела», который, как известно, 6 мая 2012 года даже не был в Москве. Для органов следствия и судов это не стало препятствием для того, чтобы больше года продержать его в СИЗО. Когда защита добилась его перевода под домашний арест, Бученков бежал из России. Выдержки из его книги в 2018 году опубликовал портал «ОВД-инфо». Коротко суть: секретный свидетель в современной России — уникальная находка для следователя, который фальсифицирует уголовное дело. Построить все уголовное дело только на показаниях секретных свидетелей проблематично, но сформировать основную версию — вполне возможно. На показаниях секретных свидетелей основывались приговоры фигурантам «Болотного дела», а также, например, Олегу Сенцову и его «подельникам». Как правило, тайными свидетелями становятся те, кто сам находится на крючке у следствия, подчинен его воле и идет с ним на определенную сделку.

Как этому противостоять?

Естественно, постановление следователя о сокрытии свидетеля, как и любое другое постановление, может быть обжаловано защитой по мотивам необоснованного применения этой меры. Жалоба может быть подана в том числе в прокуратуру или в суд в порядке предварительного судебного контроля — с обоснованием, что сокрытие свидетеля затрудняет доступ к правосудию или нарушает конституционные права обвиняемого. Но какова перспектива подобного обжалования — это вопрос философский, замечает Вадим Клювгант из Pen& Paper.

У защиты мало шансов что-либо сделать, соглашается Денис Пучков из LOYS. Остается выстраивать такую тактику защиты, которая позволяет поставить показания свидетеля под сомнения. «Если свидетель плохой, то хороший адвокат может поймать его на каких-то явных противоречиях. К тому же, высока вероятность, что вы или ваш подзащитный догадаетесь, с кем имеете дело. Это позволит задавать секретному свидетелю вопросы, которые ему будут не очень удобны», — говорит Пучков.

Интересно, что в деле экс-главы свердловского отделения «Открытой России» Максима Верникова свидетеля «Иванова А.» удалось поймать на некоторых противоречиях: он не смог объяснить, почему из его показаний выходит, что ему удалось одновременно быть в двух местах.

Утверждать, что появление тайного свидетеля в деле — верный признак, что дело защитой будет проиграно, конечно, нельзя, считают эксперты. Иначе пришлось бы признать, что для суда из всех рассматриваемых доказательств решающими всегда становятся именно показания тайного свидетеля. Впрочем, признают адвокаты, точно так же не все участники уголовного судопроизводства в России признают более общую проблему. Это все более выраженная презумпция полного доверия к действиям следователей со стороны судов. И она на практике все чаще перевешивает презумпцию невиновности подзащитного, гарантированную Конституцией. Со ссылкой на то, что следователь выступает процессуально-самостоятельной фигурой и нельзя вмешиваться в его деятельность, большинство жалоб на действия следователей отклоняется.

«И поскольку практика сомнительного применения института тайных свидетелей имеет тенденцию к расширению, очевидно, что больших успехов в противодействии этой практике пока нет. К сожалению», — констатирует Вадим Клювгант. «В системе современного российского „правосудия“ манипулятивной практике секретных свидетелей невозможно что-либо противопоставить. Невозможность данного противопоставления заключается в самой сути российской следственно-судебной системы, оторванной от общества», — написал в своей книге Дмитрий Бученков.

Как в России используют тайных свидетелей в политических уголовных делах

В России расширяется практика уголовных дел с участием секретных свидетелей, которые на суде дают показания под псевдонимами, с закрытыми лицами и измененными голосами. Сразу два тайных свидетеля появились в деле псковской журналистки Светланы Прокопьевой, которую обвиняют в оправдании терроризма после ее высказываний о прошлогоднем взрыве в архангельском УФСБ. По словам Пропокопьевой, секретные свидетели приписывают ей радикальные взгляды, нелюбовь к власти и даже призывы к массовому протесту. Институт секретных свидетелей в российском уголовно-процессуальном законодательстве существует с 2004 года и появился для защиты тех, кому за участие предварительном и судебном следствии реально может грозить расправа. Теперь же, говорят адвокаты, все походит на то, что тайные свидетели становятся удобным инструментом в руках следствия, в том числе по репрессивным делам.

От «наркотических» до «экстремистских»

Государственная охрана свидетелей преступлений в России установлена с 2004 года. Смысл, заложенный нормой закона, — защитить свидетелей от угрозы жизни, здоровью и имуществу его самого и его близких. Органы дознания и следствия (а также прокуратура и суды) руководствуются частью 9 статьи 166 УПК РФ, которая позволяет вынести постановление о сохранении в тайне данных о личности свидетеля. Эти данные запаковываются в специальный конверт и в таком виде приобщаются к делу. Вскрыть конверт вправе только лицо, засекретившее участника процесса, и рассматривающий дело судья. Став засекреченным, свидетель далее фигурирует под псевдонимом, не показывается участникам процесса, а при даче им показаний в судебном заседании применяются технические средства, меняющие голос. Законодательство, кстати, никак не регламентирует использование псевдонимов. Так что довольно часто в роли тайных свидетелей выступают люди с анкетными данными литературных или киноперсонажей, известных актеров, музыкантов и политиков.

В деле журналистки Прокопьевой появились секретные свидетели

По данным, которые в июне 2018 года на портале Pravo.Ru приводил адвокат Илья Журавков, в подавляющем большинстве случаев меры государственной защиты свидетелей, включая их засекречивание, применялись в делах о наркопреступлениях (более 82%). А преступления по делам о терроризме и организованной преступности составили только 2% случаев. Практика привлечения тайных свидетелей особенно распространена в делах, связанных с незаконным оборотом наркотиков, подтверждает партнер, соруководитель уголовно-правовой практики коллегии адвокатов Pen& Paper Вадим Клювгант. Но очевидной становится тенденция, по которой засекреченные свидетели стали фигурировать и в делах, возбужденных по так называемым «экстремистским» статьям. Именно по ним расследуются и доводятся до суда современные «политические» дела.

В сентябре такого свидетеля допрашивали в Верх-Исетском районном суде по делу против Станислава Мельниченко, обвиненного в публичном оскорблении полицейского во время майских протестов у екатеринбургского Театра драмы. Во время одного из заседаний допросили свидетеля, который давал показания за простыней, повешенной прямо в дверном проходе. Он рассказал, что в день конфликта Мельниченко с полицейским его тоже задержали, составили «какой-то протокол», а затем отпустили и даже не стали судить за участие в несанкционированном мероприятии. На суде свидетель дал показания в пользу оскорбившегося стража порядка.

В ноябре свидетель под псевдонимом «Иванов А.» появился в одном из судебных заседаний по делу против бывшего главы свердловского отделения «Открытой России» Максима Верникова. Его обвиняют по статье 284.1 УК РФ («Осуществление деятельности „нежелательной организации“»). Тайного свидетеля допросили в Ленинском районном суде Екатеринбурга по скайпу. Человек, лицо которого было скрыто, а голос изменен, рассказал, что состоял в местном отделении «Открытой России», которое возглавлял подсудимый. Есть мнение, что «Иванов А.» станет ключевым свидетелем в деле.

Закрыть белые пятна

Универсальное требование, прописанное в части 4 статьи 7 УПК РФ, — все решения, которые принимаются органами следствия, прокуратуры и суда в рамках уголовного производства, должны быть законными, обоснованными и мотивированными. Соответственно, и решение о засекречивании свидетеля должно отвечать этим критериям, напоминает Вадим Клювгант. Это значит, что должны быть приведены четкие обоснования со ссылкой на конкретные фактические обстоятельства, которые вынуждают принять такие меры. «При этом понятно, что эта мера вынужденная, крайняя и рассматривать ее в качестве универсальной, применяемой в любом деле по желанию следователя категорически нельзя. В противном случае это будет действие вопреки букве и духу закона», — подчеркивает адвокат.

Читать еще:  С чего начинается уголовное дело

К складывающейся практике есть вопросы, особенно когда она начинает приобретать черты откровенного фарса. В екатеринбургском деле Мельниченко выяснилось, что тайный свидетель даже не писал заявление на сокрытие сведений о себе. Хотя на самом процессе обосновал свое появление за ширмой тем, что рассматриваемое дело является «резонансным», вследствие чего ему и его семье может угрожать опасность, поэтому он «не хотел бы публично афишировать свои данные». Еще более нелепой ситуация с тайным свидетелем была в 2013 году, на процессе против шеф-редактора агентства Ura.ru Аксаны Пановой, которой были предъявлены обвинения вымогательстве и мошеннических действиях. Для всех участников процесса, включая саму Панову, практически сразу перестала быть тайной личность засекреченного свидетеля. Равно как и абсолютная несостоятельность решения уберечь этих свидетелей от якобы нависших над ними угроз.

Вынося решение по делу, суд рассматривает совокупность доказательств, и зачастую позиция следствия строится на совокупности лишь косвенных доказательств. Вот тогда и пригождается тайный свидетель, считает Денис Пучков, основатель адвокатского бюро LOYS.

«Это такой ход, который призван закрыть белые пятна, скрепить дело, даже если это выглядит как сшивание белыми нитками. И вот тогда эти белые нитки нужно каким-то образом рвать. Любые доказательства со стороны свидетелей должны проверяться на относимость, допустимость, достоверность. Но как это проверить, если секретный свидетель ссылается, например, на некое лицо, некий источник, а ты не можешь проверить, знаком ли свидетель с этим лицом или нет, имел ли доступ свидетель к этим документам или нет? А может выйти так, что за ширмой тайного свидетеля стоит следователь или сотрудник госбезопасности — с этим что делать?», — задается вопросом Пучков.

Если без явных и очевидных причин в деле появляется тайный свидетель, это, скорее всего, означает, что у обвинения не все хорошо с доказательной базой, соглашается Вадим Клювгант. «Далеко не во всех случаях появление тайных свидетелей в деле необоснованно и не является мотивированным. Но когда явной обоснованности этого решения не просматривается, когда очевидны натяжки при принятии решения о появлении секретного свидетеля в деле, то это верный знак того, что обвинение пытается всеми силами укрепить свои позиции», — говорит адвокат.

О роли секретных свидетелей в уголовно-правовой практике современной России в своей книге с красноречивым названием «Фальсификации уголовных дел в Российской Федерации» написал Дмитрий Бученков, фигурант «Болотного дела», который, как известно, 6 мая 2012 года даже не был в Москве. Для органов следствия и судов это не стало препятствием для того, чтобы больше года продержать его в СИЗО. Когда защита добилась его перевода под домашний арест, Бученков бежал из России. Выдержки из его книги в 2018 году опубликовал портал «ОВД-инфо». Коротко суть: секретный свидетель в современной России — уникальная находка для следователя, который фальсифицирует уголовное дело. Построить все уголовное дело только на показаниях секретных свидетелей проблематично, но сформировать основную версию — вполне возможно. На показаниях секретных свидетелей основывались приговоры фигурантам «Болотного дела», а также, например, Олегу Сенцову и его «подельникам». Как правило, тайными свидетелями становятся те, кто сам находится на крючке у следствия, подчинен его воле и идет с ним на определенную сделку.

Как этому противостоять?

Естественно, постановление следователя о сокрытии свидетеля, как и любое другое постановление, может быть обжаловано защитой по мотивам необоснованного применения этой меры. Жалоба может быть подана в том числе в прокуратуру или в суд в порядке предварительного судебного контроля — с обоснованием, что сокрытие свидетеля затрудняет доступ к правосудию или нарушает конституционные права обвиняемого. Но какова перспектива подобного обжалования — это вопрос философский, замечает Вадим Клювгант из Pen& Paper.

У защиты мало шансов что-либо сделать, соглашается Денис Пучков из LOYS. Остается выстраивать такую тактику защиты, которая позволяет поставить показания свидетеля под сомнения. «Если свидетель плохой, то хороший адвокат может поймать его на каких-то явных противоречиях. К тому же, высока вероятность, что вы или ваш подзащитный догадаетесь, с кем имеете дело. Это позволит задавать секретному свидетелю вопросы, которые ему будут не очень удобны», — говорит Пучков.

Интересно, что в деле экс-главы свердловского отделения «Открытой России» Максима Верникова свидетеля «Иванова А.» удалось поймать на некоторых противоречиях: он не смог объяснить, почему из его показаний выходит, что ему удалось одновременно быть в двух местах.

Утверждать, что появление тайного свидетеля в деле — верный признак, что дело защитой будет проиграно, конечно, нельзя, считают эксперты. Иначе пришлось бы признать, что для суда из всех рассматриваемых доказательств решающими всегда становятся именно показания тайного свидетеля. Впрочем, признают адвокаты, точно так же не все участники уголовного судопроизводства в России признают более общую проблему. Это все более выраженная презумпция полного доверия к действиям следователей со стороны судов. И она на практике все чаще перевешивает презумпцию невиновности подзащитного, гарантированную Конституцией. Со ссылкой на то, что следователь выступает процессуально-самостоятельной фигурой и нельзя вмешиваться в его деятельность, большинство жалоб на действия следователей отклоняется.

«И поскольку практика сомнительного применения института тайных свидетелей имеет тенденцию к расширению, очевидно, что больших успехов в противодействии этой практике пока нет. К сожалению», — констатирует Вадим Клювгант. «В системе современного российского „правосудия“ манипулятивной практике секретных свидетелей невозможно что-либо противопоставить. Невозможность данного противопоставления заключается в самой сути российской следственно-судебной системы, оторванной от общества», — написал в своей книге Дмитрий Бученков.

КС РФ разъяснил порядок допуска к гостайне в судебном разбирательстве

Конституционный Суд РФ опубликовал постановление по делу о проверке конституционности ст. 21 и 21.1 Закона о государственной тайне, которые оспаривал бывший сотрудник ОБЭП Евгений Горовенко. Во время прохождения заявителем службы в правоохранительных органах в его отношении осуществлялось дисциплинарное производство в связи с ненадлежащим исполнением обязанностей по ведению дел оперативного учета в процессе ОРД. За допущение этих нарушений он был уволен из органов, а затем в его отношении было возбуждено уголовное дело за заведомо ложный донос, которое завершилось постановлением обвинительного приговора.

В ходе производства по уголовному делу по ходатайству Евгения Горовенко проводилась почерковедческая экспертиза, выявившая факты подделки его подписей в делах оперативного учета, в связи с нарушениями при ведении которых он был уволен. Материалы, касающиеся подделки подписей, были выделены в отдельное производство для проверки наличия в действиях неизвестных лиц признаков преступления, предусмотренного ст. 292 УК РФ «Служебный подлог». По ее результатам неоднократно выносились постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, которые впоследствии отменялись.

Поскольку Горовенко извещался об этом без ознакомления с содержанием постановлений, он подал жалобу в порядке ст. 125 УПК РФ на бездействие должностных лиц следственного органа, выразившееся в непредоставлении ему информации, связанной с материалами проверки. Жалоба была частично удовлетворена: суд признал Евгения Горовенко лицом, чьи права и законные интересы затрагивает эта проверка и принятые по ее итогам решения.

Вместе с тем суд, руководствуясь п. 4 ст. 5 Закона о государственной тайне, согласно которому государственную тайну составляют в том числе сведения в области оперативно-розыскной деятельности, пришел к выводу, что Евгений Горовенко, не имея допуска к секретной информации, вправе ознакомиться лишь с той частью материалов проверки, которая не содержит секретных сведений, а также вправе получить копии вынесенных в ходе проверки постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела.

Во исполнение решения суда заявитель был ознакомлен с несколькими томами несекретных материалов, а с томами, содержащими секретные и совершенно секретные сведения, ознакомление не производилось. Ему также были вручены копии семи постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела, за исключением последнего, которому был присвоен гриф секретности. Жалоба Горовенко на непредоставление ему данного постановления была оставлена судом без удовлетворения со ссылкой на то, что требуемая информация содержит государственную тайну, с чем согласился суд апелляционной инстанции.

В этой связи Евгений Горовенко обратился в КС РФ, указав, что ст. 21 и 21.1 Закона о гостайне не соответствуют основному закону, поскольку они, по его мнению, неполно определяют круг лиц, которым может быть разрешен допуск к материалам уголовного судопроизводства, содержащим сведения, составляющие государственную тайну. Тем самым оспариваемые нормы позволяют отказывать заинтересованному лицу, защищающему свои права, в ознакомлении с материалами проводимой на стадии возбуждения уголовного дела проверки сообщения о преступлении и с вынесенными на их основании решениями об отказе в возбуждении уголовного дела, если они содержат сведения, составляющие государственную тайну, а также в предоставлении копии постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, которому присвоен гриф секретности, в связи с отсутствием у такого лица допуска к государственной тайне.

Читать еще:  Срок ознакомления с материалами уголовного дела обвиняемого

Конституционный Суд принял жалобу к рассмотрению, согласившись, что в поднятом заявителем вопросе обнаружилась правовая неопределенность. В итоге оспариваемые нормы были признаны соответствующими Конституции РФ, однако Суд разъяснил их конституционно-правовой смысл.

КС РФ напомнил, что в своем Постановлении от 23 марта 1999 г. № 5-П он признал неконституционным ограничение права на судебное обжалование действий и решений, затрагивающих права и законные интересы граждан, на том лишь основании, что они не были признаны в установленном законом порядке участниками производства по уголовному делу. А по смыслу же правовой позиции, изложенной в Постановлении КС РФ от 27 июня 2000 г. № 11-П и других его решениях, обеспечение гарантируемых Конституцией РФ прав и свобод в уголовном судопроизводстве обусловлено не формальным признанием лица тем или иным его участником, а «наличием определенных сущностных признаков, характеризующих фактическое положение этого лица как нуждающегося в обеспечении соответствующего права».

КС РФ указал, что право обжаловать отказ в возбуждении уголовного дела предполагает обязанность государства обеспечить возможность его реализации, которая прямо зависит от доступа к обжалуемому решению и материалам соответствующей проверки, поскольку это необходимо для реализации возможности мотивированно оспорить законность и обоснованность такого постановления. В противном случае сообщившее о преступлении лицо, хотя и не признанное в официальном порядке потерпевшим, но полагающее себя пострадавшим от преступления, будет ущемлено в праве на судебную защиту.

Как пояснил Конституционный Суд, использование уполномоченными должностными лицами для решения вопроса о возбуждении уголовного дела результатов ОРД, хотя и включенных в перечень сведений, составляющих государственную тайну, но содержащих лишь информацию о наличии или отсутствии признаков преступления и о других обстоятельствах, имеющих значение для принятия процессуальных решений на стадии возбуждения уголовного дела, не может служить препятствием для ознакомления сообщившего о преступлении лица с процессуальным решением об отказе в возбуждении уголовного дела и материалами, дающими основание для его вынесения.

Лишение возможности ознакомиться с таким постановлением фактически обессмысливает право на судебную защиту лица, чьи права и свободы непосредственно затрагиваются им, подчеркнул Конституционный Суд.

Также КС РФ сослался на Постановление от 27 марта 1996 г. № 8-П, согласно которому закрепленный ст. 21 Закона о государственной тайне порядок допуска к ней с целью выявления обстоятельств, которые могут служить основанием для отказа в допуске, носит характер общего правила, не исключающего использование иных способов доступа к государственным секретам и защиты государственной тайны. В частности, ст. 21.1 данного закона предусматривает особый порядок допуска к государственной тайне перечисленных в ней лиц – без проведения предусмотренных его ст. 21 проверочных мероприятий, что предопределяется спецификой занимаемой этими лицами должности или осуществляемой ими профессиональной деятельности.

Также КС РФ указал, что статус участников уголовного судопроизводства определяется не только отраслевыми нормами, но и требованиями Конституции РФ. Следовательно, их процессуальное положение, наполняемое в том числе конституционно-правовым содержанием, не исключает доступа к конкретным сведениям, составляющим государственную тайну, способами, не связанными с оформлением допуска к таким сведениям, притом что защита государственной тайны будет обеспечена предусмотренными законом средствами. «Иное приводило бы к тому, что лица, не имеющие допуска к государственной тайне, ограничивались бы в праве на судебную защиту в случаях, когда сведения об оспариваемых решениях (действиях, бездействии) нашли отражение в материалах, которым присвоен гриф секретности», – пояснил Суд.

Соответственно, распространение действия ст. 21 и 21.1 Закона о государственной тайне на лиц, которые наделены правом обжаловать постановление об отказе в возбуждении уголовного дела и которые не осуществляют в уголовном процессе служебную или профессиональную деятельность, и лишение их тем самым возможности ознакомиться с этим процессуальным решением и материалами, послужившими основанием для его вынесения, со ссылкой на отсутствие у них допуска к государственной тайне противоречили бы Конституции РФ.

Конституционный Суд также подчеркнул, что, исходя из принципа равенства перед законом и судом, участники уголовного судопроизводства, относящиеся к одной категории, наделены равными процессуальными правами. «Действие названного принципа и баланс между защитой прав лиц, заинтересованных в получении информации, и соблюдением правового режима государственной тайны должны обеспечиваться и при реализации этими лицами права на обжалование в суд решений органов государственной власти и должностных лиц и права на ознакомление с документами и материалами, непосредственно затрагивающими их права и свободы», – говорится в постановлении КС РФ.

Суд указал, что лицо, чьи права и свободы непосредственно затрагиваются постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела, должно быть ознакомлено с данным процессуальным решением и положенными в его основу материалами, содержащими составляющие государственную тайну сведения в области ОРД, которые отражают фактические обстоятельства, свидетельствующие об отсутствии или о наличии оснований для возбуждения уголовного дела. При этом отмечается, что средствами обеспечения государственной тайны в различных видах судопроизводства могут, кроме прочего, выступать проведение закрытого судебного заседания, предупреждение участников процесса о неразглашении государственной тайны, ставшей им известной в связи с производством по делу, их привлечение к уголовной ответственности в случае ее разглашения.

Таким образом, Конституционный Суд постановил, что правоприменительные решения, принятые в отношении Евгения Горовенко в истолковании, расходящемся с их конституционно-правовым смыслом, выявленным в данном постановлении, подлежат пересмотру в установленном порядке.

Адвокат Центральной коллегии адвокатов г. Владимира Максим Никонов считает, что данные КС РФ разъяснения будут полезны заявителям – потенциальным потерпевшим по уголовным делам.

«Вместе с тем сходные положения, касающиеся прав адвоката – представителя заявителя знакомиться с постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела и обосновывающими его материалами ОРД, составляющими государственную тайну, были ранее высказаны в Постановлении КС РФ от 6 ноября 2014 г. № 27-П по жалобе О.А. Лаптева (докладчиком по обоим делам выступал судья КС РФ А.И. Бойцов). И в том, и в другом случае КС РФ разграничил собственно результаты ОРМ и организационно-технические сведения, предоставив заявителю и его адвокату возможность знакомиться только с первыми», – отметил Максим Никонов.

Партнер АБ «Ковалев, Рязанцев и партнеры» Михаил Кириенко указал, что постановление в очередной раз показывает порочную практику правоприменителей, которые игнорируют конституционные гарантии и принципы. «На практике суды и правоохранители полностью игнорируют положения Конституции РФ, буквально толкуя и применяя уголовно-процессуальный закон, порой очевидно лишая заинтересованных лиц права на доступ к информации и на обжалование решений. Решение Конституционного Суда является позитивным и позволит обеспечить данные права граждан в рамках уголовного процесса при его сопряженности со сведениями, содержащими государственную тайну», – уверен эксперт.

Он также обратил внимание на то, что КС РФ сделал дополнительный акцент на важности положений ст. 24 Конституции РФ, которые имеют общий характер и не связываются с конкретным статусом участника уголовного судопроизводства, а предполагают учет сферы негативного влияния и затрагивания интересов гражданина в его рамках.

Старший партнер АБ «ЗКС» Андрей Гривцов назвал решение Конституционного Суда убедительным, а подход к поднятой проблеме – взвешенным. «Полагаю, что это решение, с учетом его обязательности для исполнения всеми должностными лицами, должно стать достаточным запретительным инструментом в отношении нарушения прав. Позиция КС РФ о том, что любые интересы государства, связанные с государственной тайной, не могут быть выше личных интересов лиц, чьи права ущемляются, созвучна моей собственной правовой позиции по этому поводу», – отметил он.

Вместе с тем Андрей Гривцов добавил, что теперь необходимо принятие судебного или законодательного акта, позволяющего подвергать объективному сомнению и обжаловать произвольное присвоение документу статуса секретного: «В настоящее время подобное обжалование, по сути, сводится к формальности».

По словам адвоката КА «Лапинский и партнеры» Константина Кузьминых, в своем постановлении КС РФ указал на недопустимость ситуаций, когда из-за одного листа секретных сведений, не имеющих важности для дела, все его материалы засекречиваются. Суд акцентировал внимание на том, что задачей руководителей оперативно-розыскных подразделений и надзирающих органов является недопущение ситуаций необоснованного засекречивания производств, к которым могут быть допущены лица, не имеющие допуска к государственной тайне.

«Строго говоря, необоснованное засекречивание материалов уголовных производств может граничить с провокацией преступления, предусмотренного ст. 283 УК РФ. На мой взгляд, разъяснения КС РФ понятны: “секретить” уголовное судопроизводство можно только в исключительных случаях, когда без секретных материалов процедура доказывания невозможна», – заключил Константин Кузьминых.

Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты 220 Вольт
Adblock
detector